«Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, чем богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19: 24).Все мы не раз читали, слышали, что эти слова Спасителя нельзя понимать буквально, по-пролетарски: богач не пройдет, а бедняк – легко. Не о достатке как таковом здесь речь, а о привязанности к имуществу, к мирскому благополучию; о немощи духовной, неспособности отказаться от земных благ ради благ иных.

Фото: Гена Михеев

Более того, бедному, малоимущему, малообеспеченному человеку отказаться, освободиться от этой зависимости, от связанности духа материальной стороной жизни не легче, а подчас гораздо труднее, чем человеку обеспеченному. Груз бедности в этом смысле тяжелее, чем груз достатка.

Конечно, бедность – понятие относительное. Среди моих друзей и знакомых нет голодающих, однако есть те, кто делает мучительный выбор между покупкой зимней обуви и лечением зубов; между ремонтом квартиры и скромной внутриграничной поездкой в летний отпуск. И все это, заметьте, – люди, добросовестно и трезво трудящиеся. Либо уже отработавшие свое. Таких бедняков много, это показатель неразрешенности российских проблем, социального и экономического неблагополучия общества. Сегодняшняя бедность прячется за фасадами и вывесками другой, «успешной», «продвинутой» жизни. На саратовских улицах – пробки из иномарок, дорогие рестораны и бутики на каждом шагу, рекламные щиты зовут на Мальту и на Багамы. Это более чем заметно. А человека, мерзнущего на остановке, пропускающего маршрутки и ждущего троллейбус (на маршрутке билет 14 рублей, на троллейбусе – 12), – кто ж его заметит, такого маленького?.. А он таки существует.

Бедность, иначе говоря – малообеспеченность, хроническая нужда и постоянная борьба с нею, – это очень большое искушение. За хронической усталостью от этой борьбы так часто следует уныние, а за ним и отчаяние. Мало кто, находясь в этих обстоятельствах, избегает зависти – подчас неосознанной, подспудной, но от того только более опасной. Периодическое унижение бедностью воспаляет и без того больную гордость. Бессильное возмущение несправедливостью разрушает человека духовно, даже если оно направлено на государственную власть и справедливо само по себе; но зачастую это возмущение, этот бессильный протест определяет отношение человека и к Богу тоже – и порождает ропот. Все это вместе может привести к ожесточению сердца, утрате любви, надежды и веры.

Но не вступает ли все изложенное выше в противоречие с тем, что писали о бедности святые отцы, учителя Церкви?

«Бедность не порок, а главное средство к смирению и спасению» (преподобный Амвросий Оптинский). «Бедность при благочестии служит вернейшим средством к ограждению смирения» (святитель Григорий Богослов). «Бедность – великое стяжание для тех, которые мудро переносят ее» (святитель Иоанн Златоуст). Много еще можно подобных цитат набрать, начав с апостольских посланий: «Не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия?» (Иак. 2: 5). А если мы обратимся к тому евангельскому эпизоду, с которого начали, то увидим, что Учитель предложил богатому юноше именно стать бедным, более того – нищим.

Но ведь не ради бедности как таковой. И из всех приведенных цитат, из всех трудов видно: не сама по себе бедность спасительна, нет – она благо лишь постольку, поскольку может способствовать духовному труду. Только в этом смысле бедность хороша – как и болезнь. Болезнь может человека смирить, может научить его терпению, помочь ему понять нечто важное. Но из этого никак не следует, что ее не надо лечить. Ни у одного православного автора вы такого не прочитаете: Церковь издревле благословляет врачей. С бедностью, как мне кажется, так же.

Один священник сказал мне недавно, что мы не должны «вставать на духовные цыпочки», иначе говоря – преувеличивать собственные духовные силы. Человек, считающий, что он готов во спасение собственной души принять любую нищету, находится – за редким исключением – в состоянии самообмана. Нищета материальная совсем не приводит автоматически к нищете духа: «Материальная нищета, – пишет ученик святителя Иоанна Златоуста преподобный Нил Синаит, –гораздо чаще толкает человека на всякого рода обманы и злоупотребления. Она не имеет ничего общего с нищетой духовной, потому что последняя принимается человеком добровольно, по воздержанию и свободному движению произволения».

Наша бедность – это почти всегда и бедность наших близких тоже, тех, за кого мы в ответе. Не обеспечить всем необходимым своего ребенка, старость родителей не сделать сносной, лечения не оплатить, когда близкий человек в опасности, – это тяжелый камушек на совести!

Итак, здесь нет никакого противоречия: с бедностью надо одновременно и смиряться, и бороться. Кстати, борьба будет гораздо более успешной, если мы хотя бы в какой-то мере смиренны. Смирение не имеет, как известно, исчерпывающего определения, но проявляется, в частности, в доверии к Богу, в умении вверять свою судьбу Ему. Человек, доверяющий Творцу, спокоен, он не тратит энергию на бессильный гнев, на слезы от жалости к себе, на изнурительный страх завтрашнего дня. Он уверен в помощи Бога, а это, в переводе на теперешний мирской язык,позитивный настрой. Однако он отличен от безрелигиозного позитивного настроя – тем, что никогда не бывает посрамлен, никогда. Человек, вооружившийся доверием к Богу и молитвой, непременно одержит в своем сражении с бедностью ту победу, которая ему нужна. А большая, возможно, лишила бы нас какого-то стимула к духовному самоустроению: «Не уничижай бедность, ибо она соделывает борца закона нерассеянным» (святитель Феофан Затворник). Бедность – благо, как писали святые отцы, и борьба с бедностью – благо, если она учит нас смирению и доверию.

Тому, что я изложила выше, меня, должна признаться, научили не столько книги, сколько живые примеры. Можно ведь сказать, что борьба с бедностью возможна не всегда, но лишь тогда, когда человек ну хотя бы еще не на пенсии. Но как умеют воевать некоторые наши пенсионеры! Например, одна моя родственница – виртуоз крайне экономной кухни. Ее оладушки из овсяных хлопьев, пироги с килькой в томате и пшенная каша с поджаренным луком пользуются неизменным успехом у родни, друзей и соседей, не упускающих случая заглянуть на вкусный запах. Я неоднократно пыталась повторить ее кулинарные фокусы, у меня получалось нечто в общем съедобное, но не более того. Она же загадочно улыбалась и намекала, что Бог дал ей талант. Еще она умеет делать изумительные панно из осенних листьев и птичьих перьев. Такая вот победительница.

А еще меня многому научили семьи наших провинциальных священников. «Сейчас-то уже ничего! – сказал мне один из них, отец троих детей, служащий в глухом степном селе, – было время, когда я вставал в четыре часа утра и шел с удочкой на речку – хоть что-то поймать, чтоб жена уху сварила. Потом заносил рыбешку жене и шел в храм служить. А самому хотелось этого червяка съесть, которого на крючок насаживал… Сейчас уже ничего. Да сейчас просто здорово! Дети подрастают, старший, слава Богу, уже семинарист, приход окреп, а какой мы праздник на Светлой седмице организовали для детей! Какой концерт был!..»

Две таких священнических семьи на моих глазах усыновили брошенных детей – не от бездетности, нет, а – в обоих случаях – вдобавок к двоим кровным. Причем одно из этих семейств живет на съемной квартире и решилось даже на небольшой мухлеж, чтоб суд разрешил усыновить двухмесячного сироту. Еще одна пара, тоже снимающая квартиру и не имеющая никаких жилищных перспектив, пошла иным путем – родили своих четверых и намерены продолжить. Когда спрашиваешь: «На что вы рассчитываете?!» – и слышишь абсолютно трезвое: «На Бога» – тогда ясно знаешь, что надежда этих людей посрамлена не будет. И столь же ясно видишь, что нет в родителях ни страха, ни уныния, ни обиды, ни зависти – есть вера.

Это ведь вообще великое дело – переключить свою озабоченность с себя самого на кого-то другого, а о себе, насколько возможно, забыть. Это не у всех получается, но это великое средство в борьбе с искушениями бедности.

Хотя не будем рисовать идиллическую картинку. Мама упомянутых выше четверых детей рассказывала мне о минутах запредельной усталости и безумных слезах – вот именно от жалости к себе. Но ей каждый раз приходилось искать выход из этого состояния – не ради себя, но ради мужа и детей – и поиск выхода каждый раз приводил к некоему духовному открытию, которым ей тут же хотелось поделиться с другими – с теми, кому тоже трудно на этом свете.

Вообще желание делиться, помогать, поддерживать других свойственно людям, прошедшим суровую школу бедности. Иначе говоря, знающим, что такое скудость – скудость материальная и, в связи с нею, бедность и болезненность душевная. Мне известны люди, которых бедность научила именно этому. Одна из них прикована к инвалидной коляске и смысл своей жизни видит в том, чтобы «помогать таким, как я, – потому что здоровые и богатые не понимают, что с нами происходит». С бедностью, кстати, эта моя знакомая упорно борется, осваивая профессию компьютерного дизайнера. Компьютер ей в свое время купили добрые люди – пустив шапку по кругу. «Те, кому живется легко, могут ведь и не знать, сколько на свете добрых людей, а я знаю», – говорит она.

Еще один мой знакомый, уже, к сожалению, покойный, провел лучшие годы – с 18 до 28 лет – на одном из островов архипелага ГУЛаг. За чтение Есенина в студенческой компании. Потом он всю жизнь числился неблагонадежным и перебивался случайными заработками, одновременно захлебываясь стихами: всю русскую поэзию – от Ломоносова до Чичибабина – знал, кажется, наизусть и мог читать вслух сутками. Так вот, когда кто-то сокрушался о его нищете, он отвечал: «Знали бы вы, насколько мне сейчас лучше, чем на нарах!» Мы не были на нарах, но вспомнить о тех, кому было или есть гораздо хуже, мы в силах. И это тоже очень важное средство в борьбе с искушениями бедности.

И в том, чтобы обернуть эти искушения себе на пользу. Это ведь главное.

Источник:   Православие
Share 'А удобно ли бедному?' on Facebook Share 'А удобно ли бедному?' on LiveJournal Share 'А удобно ли бедному?' on Twitter Share 'А удобно ли бедному?' on vk.com Share 'А удобно ли бедному?' on Yandex Share 'А удобно ли бедному?' on Email
<< | >>