Епископ Леонтий - 1917- 1919 гг. - из собрания портретов астраханских иерархов, Архиерейский дом, г.Астрахань

Епископ Леонтий, в миру Владимир Федорович фон-Вимпфен, родился в 1873 году в Москве. Родители его были представителями древних знатных родов: отец, Федор Владимирович, происходил от немецких баронов фон-Вимпфен и, проживая в России, продолжал оставаться подданным Германской империи, а мать — Любовь Петровна, принадлежала к московским дворянам из фамилии Воейковых. По вере своего отца будущий владыка был крещен в лютеранской церкви с именем Леопольд и уже в сознательном возрасте, под влиянием своей матери, искренне и глубоко верующей женщины, перешел в православие и при миропомазании воспринял имя Владимир. Позже и его отец, под влиянием своего сына, перешел из лютеранства в православную веру. В 1896 году Владимир фон-Вимпфен закончил Пензенскую мужскую гимназию и поступил в Казанскую духовную академию, где и принял, в 1897 году, монашеский постриг, получив имя Леонтий. В 1898 году он был рукоположен в сан иеродиакона и тут же в сан иеромонаха. В 1898 году иеромонах Леонтий принимает российское подданство, навсегда связав свою судьбу с Россией, которая стала и духовной его родиной. В 1900 году он окончил Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия и был назначен на должность смотрителя Уфимского духовного училища. В 1903 году иеромонах Леонтий был отправлен в Китай, в составе Пекинской духовной миссии, где он работал под руководством известного миссионера архимандрита Иннокентия (Фигуровского). Через год он возвратился в Россию и был назначен смотрителем Вольского духовного училища. В 1904 году переведен инспектором Курской духовной семинарии. В 1906 году иеромонах Леонтий был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем посольской церкви в Афинах (Греция).
28 сентября 1914 года состоялась его хиротония во епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. В последующем епископ Леонтий был поочередно назначен на кафедры: Ереванскую викарную Грузинской епархии (с 12 февраля 1915 года); Кустанайскую викарную Оренбургской епархии (с 24 марта 1916 года) и Петровскую викарную Саратовской епархии (с 16 декабря 1916 года).
Указом Св. Синода от 5 мая 1917 года епископ Леонтий был уволен с назначением ему местопребывания в Астраханском Покрово-Болдинском монастыре.
5 сентября 1917 года епископ был назначен на Енотаевскую викарную кафедру Астраханской епархии. На новом месте, он с самого начала своего служения оказался в гуще местных церковных событий. Когда епископ Митрофан (Краснопольский) в августе 1917 года отбыл в Москву на Всероссийский Поместный собор, епископ Леонтий стал фактически правящим архиереем. Все три сессии Поместного Собора, длившегося до сентября 1918 года, он выполнял эти обязанности. За это время астраханцы смогли хорошо узнать и полюбить своего архипастыря.
Первое серьезное несогласие между епископом Леонтием и архиепископом Митрофаном произошло из-за вопроса об организации в г. Астрахани и Астраханской епархии «Союза Церковно-Приходских православных общин Астраханской епархии». В рукописи А. И. Кузнецова об этой организации говорится, что это было Астраханское отделение «Союза Церквей», созданное в дни революции в Москве: «Этот союз, как известно, ставил себе целью ограничение архиерейской власти, особенно в области дисциплинарной по отношению к подчиненному духовенству». На самом деле, эти сведения оказались недостоверными, как и сопоставление деятельности «Союза» с позже организовавшимся обновленчеством. В июне 1917 года в Москве, действительно, прошел Всероссийский съезд духовенства и мирян, прославившийся своими призывами к радикальным переменам, к демократизации в управлении, к нововведениям в богослужении. Тогда же на этом съезде и было объявлено о создании «Всероссийского Союза духовенства и мирян», но астраханский «Союз религиозных общин» не имел к этой организации никакого отношения.
По вопросу создания «Союза» в епархии проявились две ярко выраженные позиции противников его и его сторонников. Против создания «Союза» высказывался архиепископ Митрофан. Причиной тому было не только опасение владыки в его антиканоничности и в возможном устремлении стать организацией, ущемляющей власть правящего архиерея, но еще и то, что владыка вообще был настроен против всякого сотрудничества с советскими организациями, видя в советской власти только враждебную по отношению к Церкви силу. «Лучше, — говорил он, — лишиться храмов и совершать богослужение под открытым небом, чем жертвовать христианскою свободою и христианскою истиною, добиваясь регистрации Союза в комиссариатах». Епископ же Леонтий становится деятельным сторонником создания «Союза». Он, настроенный не столь антагонистически против советской власти, видел в «Союзе» единственную возможность для Церкви юридически оформить свои отношения с государством и сохранить духовно-учебные заведения. Вопрос о создании «Союза» снова поднимался на Епархиальном собрании в июне 1918 года. Каждый из архиереев отстаивал свою точку зрения. Архиепископ Митрофан считал, что «Союз» предполагал дать приходским общинам слишком большие полномочия, что не соответствовало постановлениям Всероссийского Поместного Собора об епархиальном управлении и об уставе приходов, что само по себе могло внести раскол и разделение в жизнь епархии. Епископ же Леонтий считал, что само время диктует необходимость создания «Союза» и вопрос о расширении прав приходов и его решение вытекает из опубликованного Советским правительством декрета об отделении Церкви от государства, и что иного выхода у Церкви в создавшейся ситуации просто нет. Каждый из архиереев был посвоему прав, и будущее это показало.
Сторонники расширения прав приходов, прикрываясь именем владыки Леонтия, развернули целую кампанию против архиепископа Митрофана «как ярого реакционера в отношении реформ в жизни православной церкви и в особенности его отношение к самостоятельности приходской жизни», обвиняя его, что он и «ему подобные» «на Соборе свели к нулю все права мирян в приходской жизни и являются непримиримыми врагами обновления прихода». Так, представитель Троицкой общины Сорокин 5 ноября 1918 года на заседании Комиссии по отделению Церкви от государства заявил, что «Епархиальный Совет не может продолжать свое существование, так как судьба его зависит от общин. Только община может избрать способ управления его, а также только им (общинам) принадлежит право объединить в лице единой общинной высшей власти». В то же время «Союз религиозных общин», созданный и зарегистрированный в марте 1919 года, стал впоследствии единственным церковным органом управления Астраханской епархии. Этот «Союз», по мысли епископа Леонтия, становится фактически зародышем новых отношений Церкви с государством, пытаясь создать заново, на новой юридической основе, уничтоженные властью церковные институты. В уставе «Союза» были широко освещены его планы на будущее: восстановление церковного образования для детей и взрослых; организация пастырских курсов, церковно-певческой школы; духовных библиотек и читален; богодельни и многое другое. Часть из намеченного даже удалось претворить в жизнь. Через «Союз религиозных общин» шли все финансовые потоки на общецерковные мероприятия, на содержание правящего архиерея и Епархиального Совета (хотя это и было запрещено местными властями). Во время начавшегося в Астрахани в 1922—1923 годах обновленческого процесса «Союз религиозных общин» становится организацией, консолидирующей вокруг себя силы, оставшиеся верными Православию, всех священнослужителей и мирян. Происходит это в ситуации, когда временно управляющий Астраханской епархией епископ Анатолий (Соколов) поддержал обновленчество и под началом ВЦУ предавал отлучению от церкви всех своих противников.
Однако не вопрос об организации в Астраханской епархии «Союза религиозных общин» стал главной причиной конфликта между архиепископом Митрофаном и епископом Леонтием. Главной причиной стало поддержание епископом Леонтием декрета Советского правительства об отделении Церкви от государства. Архиепископ Митрофан стоял, как известно, по отношению к декрету об отделении Церкви от государства на позиции Святейшего Патриарха Тихона, которая хорошо была выражена в постановлении Всероссийского Поместного Собора от 25 января 1918 года: «Всякое участие как в издании сего вреждебного Церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь несовместимо с принадлежностью к Православной церкви и навлекает на виновных лиц православного исповедания тягчайшие кары церковные вплоть до отлучения от Церкви». 4 сентября 1918 года, в то время, когда архиепископ Митрофан находился в Москве, на третьей сессии Поместного Собора, епископ Леонтий составил послание «К Православному населению», где, в частности, говорилось: «Как местный епископ, считаю своим долгом обратиться к православному населению г. Астрахани и Астраханского края с нижеследующими строками. В один из ближайших дней в церквах должен быть прочтен декрет народных комиссаров об отделении Церкви от государства. Декрет этот является осуществлением и удовлетворением давно назревших и самых больных вопросов во взаимоотношениях государства и Церкви, требующих полного раскрепощения религиозной совести народа и освобождения Церкви и ее священнослужителей от ложного положения». Епископ Леонтий не просто принимал декрет, но и приветствовал его, что явилось не следствием его страха перед властями или исканием своей выгоды, а все того же заблуждения, по которому он видел в советской власти благо. Позиция владыки Леонтия, при всей своей новизне, в будущем была тем не менее принята всей Русской Православной Церковью, в лице Святейшего Патриарха Тихона и Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Сергия (Старогородского), но это было позже.
Архиепископ Митрофан, узнав о действиях своего викария, посчитал их за превышение данных ему полномочий и направил «это дело» на архиерейский суд. Святейший Патриарх Тихон и Архиерейский Собор, рассмотрев дело, посчитали необходимым вызвать епископа Леонтия в Москву, но епископ Леонтий не получил в Астрахани разрешение на выезд, о чем телеграфировал в Москву. Заслушав эту телеграмму, Патриарх и Архиерейский Собор определили, что так как епископ Леонтий не предоставил достаточных данных для неявки в Москву и поэтому, как неисполнивший волю Патриарха, должен быть отлучен с запрещением священнослужения и немедленно устранен от викариатства. Решение это было вынесено 26 (13) сентября 1918 года, накануне праздника Воздвижения Честного Креста Господня. Правда, приговор об отлучении был отсрочен, по личной просьбе архиепископа Митрофана, на две недели, в которые епископ Леонтий должен был прибыть в Москву.
Решение Архиерейского Собора вызвало в Астрахани возмущение. В местной прессе, под видом защиты епископа Леонтия «от мракобесов в церковных рясах», была развернута целая кампания травли против архиепископа Митрофана, которого объявляли и «черносотенцем», и «монархистом», и «другом Распутина». Епископ Леонтий опубликовал в газете свое обращение к православному населению: «По случаю полученного мною указа Патриарха и Собора о немедленном устранении меня, мне были за эти дни выражены массовые соболезнования, тем более, что указ заключает в себе угрозу отлучения и запрещения в священнослужении. Безмерно благодарю дорогих прихожан и богомольцев за выраженные чувства. Убедительно прошу сохранять мир, так как я беспрекословно подчиняюсь распоряжениям устранившей меня высшей церковной власти и не хочу кругом себя какого-либо шума в такое время».
20 октября 1918 года в Иоанно-Предтеченском монастыре сторонники Леонтия провели общее собрание «для обсуждения вопроса об отрешении епископа Леонтия от должности». Собрание направило Святейшему Патриарху Тихону телеграмму: «Узнав, что преосвященный Леонтий за невыезд в Москву к разбору дела по жалобе на него архиепископа Митрофана отрешен от должности, как не исполнивший требования высшей духовной власти, православные жители города Астрахани, не желая отпустить от себя глубокочтимого архипастыря Леонтия чем-либо запятнанным, при уверенности в его невиновности, требуют, чтобы по жалобе архиепископа Митрофана было произведено дознание в Астрахани, причем в комиссию по дознанию должны быть назначены миряне по выбору на месте в равном количества с назначенными от Собора. Мы ручаемся, что по окончании дознания выхлопочем преосвященному Леонтию разрешение на выезд в Москву, который вторично ему не разрешен». Собрание также постановило командировать в Москву делегатов для личного ходатайства перед Патриархом о разборе дела на месте и об оставлении епископа Леонтия в Астрахани. Делегатами к Патриарху были избраны: Кудрявцев, Катков, Рашков и Русаков.
Делегация, отправившаяся в Москву, на прием к Патриарху, смогла смягчить указ от 26 (13) сентября, и епископ Леонтий не был лишен сана и не был запрещен в священнослужении, хотя и был смещен с должности викария, с оставлением его в должности управляющего Иоанно-Предтеченским монастырем.
Так начался новый период в жизни епископа Леонтия.
После отступления с Северного Кавказа 11-й Красной Армии, Астрахань с начала 1919 года была переполнена больными, ранеными красноармейцами. Епископ Леонтий созвал совещание «Союза религиозных общин», где присутствовали представители всех городских и сельских приходов. На этом совещании решено было обратиться к православному населению с призывом «оказать помощь раненым и больным воинам» старой и советской армии. Воззвание заканчивалось ссылкой на Евангелие: «Помните слова Христа: «Я был наг и вы не одели Меня, был болен, и вы не посетили Меня». Напечатано это было в советской прессе и вызвало большое озлобление у местных военных властей. Председатель губчека Атарбеков решил, что ссылка на Евангелие сделана для подрыва авторитета советской власти. Он доложил свои соображения председателю Ревкома Кирову, и тот согласился с соображениями председателя губчека, приказав: «Действуй».
25 (7 июня) мая 1919 года, в канун праздника Святой Троицы, епископ Леонтий был арестован. Арест происходил ночью и владыку забрали прямо из его кельи в Ивановском монастыре. Одновременно в доме настоятеля Троицкой городской церкви отца Григория Степанова был арестован и архиепископ Митрофан (Краснопольский). Архиереям было предъявлено обвинение в организации широкомасштабного белогвардейского заговора с целью отравить весь высший командный состав Красной Армии цианистым калием.
6 июля 1919 года в Большом зале труда горисполкома состоялось объединенное собрание членов партии, членов Совета, представителей профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов. После речи Кирова слово взял председатель губчека Атарбеков. «Белогвардейцы, — говорил он, — организовав свое знаменитое восстание 10—11 марта, выдвинули лозунг: «Бей комиссаров!» В период подавления восстания мы захватили у одного из участников незначительную на первый взгляд бумажку… Копаясь в этом деле, мы узнали, что у нас в Астрахани есть подпольная, хорошо организованная и налаженная белогвардейская организация… Особый отдел в ночь с 1 на 2 июля арестовал одновременно в разных местах всех ее членов. Всех, попавших в наши руки 61 человек… Пятнадцать процентов в организации — офицеры. Остальные — крупная буржуазия и духовенство. В том числе «их преосвященства» епископы Митрофан и Леонтий».
Только в словах Атарбекова поражало то, что архиереи были арестованы 7 июня, задолго до ареста всех остальных «участников заговора». Если бы заговор действительно был, то заговорщики, обеспокоенные арестом своих «руководителей», давно бы разбежались, а все произошло как раз наоборот. Следователи губчека, по заданию Атарбекова, усиленно трудились, желая выбить из арестованных признание их вины. Особенно это было желательно в отношении архиепископа Митрофана и епископа Леонтия, как обозначенных «руководителей заговора». В отношении архиепископа Митрофана чекисты сразу же получили резкий отпор, чем только и можно объяснить отсутствие протоколов допросов и вообще каких-либо сведений о нем в деле. Тогда они начали массированную обработку епископа Леонтия, допрашивая большое число обвиняемых, привлеченных по делу.
Обвиняемый Зиновий Алтабаев, используемый до этого губчека как агентурный агент, охарактеризовывал епископа Леонтия как человека, крайне враждебного советской власти, вокруг которого постоянно толпились бывшие офицеры и рыбопромышленники. Последние, по словам Алтабаева, укрывали в Ивановском монастыре с разрешения владыки какие-то ценности. Деятельными помощниками епископа Леонтия Алтабаевым были объявлены живший при монастыре доктор И. А. Еллинский и его сыновья (бывшие члены партии кадетов).
Обвиняемый И. А. Еллинский, спрошенный об епископе Леонтии, показал: «Сын мой Петр был похоронен в дни январских выступлений в Ивановском монастыре. Чтобы быть ближе к могиле сына, я поселился в монастыре около 40 дней и по сей день часто посещаю монастырь. К епископу Леонтию приходил астраханский купец Свирилин, которого я не мог узнать, так как тот явился в оборванном и сильно загрязненном виде. Что делал епископ Леонтий, не знаю, но замечал, что часто собирались к нему люди, совещались о чем-то и уходили».
В деле сохранились и два протокола допроса епископа Леонтия. Первый написан очень сдержанно. В нем владыка категорически отвергает какое-либо свое участие в выступлениях против советской власти, также опровергая слухи об участии в заговоре знакомых ему лиц. Второй же допрос резко отличается от первого. Его вел лично сам Атарбеков. Здесь епископ Леонтий вдруг признается в существовании какой-то контрреволюционной организации, во главе которой стоял архиепископ Митрофан. Создается впечатление, что протокол допроса был сфабрикован (так резко он отличается от первого). К делу были пришиты и два варианта какой-то записки, где сверху совсем другим почерком было приписано «Записка Леонтия». В этих записках поливается грязью архиепископ Митрофан, объявленный «крупной реакционной личностью». Вызывает большое сомнение подлинность этих «записок», вероятнее всего, сфабрикованных для поддержания вероятности дела. Во всяком случае, Атарбеков и его подчиненные делали все возможное, чтобы очернить имя епископа Леонтия.
По воспоминаниям Нины Дмитриевны Кузнецовой, вместе с епископом Леонтием был арестован и его келейник Михаил. Этот келейник месяц томился вместе с владыкою в застенках губчека и стал свидетелем его расстрела. Накануне этого дня владыка говорит своему келейнику: «Завтра меня расстреляют, а тебя отпустят. Дождись мать (так он называл Таисию Михайловну Ляпустину), ведь она меня будет искать по всем тюрьмам». Когда владыку повели на расстрел, то вместе с ним вывели и Михаила. Поставленный чекистами у стены, где обычно расстреливали, владыка вдруг воскликнул: «Смотри, Михаил, Господь!»
Тот поднял голову и обомлел — действительно, сверху с небес, спускался к владыке Господь. В это время раздался ружейный залп.
На другой день после расстрела Таисия Михайловна Ляпустина пришла и стала передавать передачку владыке Леонтию, однако ей заявили, что владыки здесь нет. И только келейник архиерея рассказал ей о расстреле архиепископа Митрофана и епископа Леонтия.
В Ивановском монастыре со дня ареста владыки день и ночь дежурили верующие люди, переживавшие о судьбе епископа Леонтия. К ним, находившимся в безвестности, и поспешил келейник, чтобы поведать скорбное известие.

Share 'Епископ Леонтий — 1917- 1919 гг.' on Facebook Share 'Епископ Леонтий — 1917- 1919 гг.' on LiveJournal Share 'Епископ Леонтий — 1917- 1919 гг.' on Twitter Share 'Епископ Леонтий — 1917- 1919 гг.' on vk.com Share 'Епископ Леонтий — 1917- 1919 гг.' on Yandex Share 'Епископ Леонтий — 1917- 1919 гг.' on Email
<< | >>