Епископ Павел III - 1960- 1964 гг. - из собрания портретов астраханских иерархов, Архиерейский дом, г.Астрахань

Павел — архиепископ Астраханский и Енотаевский, в миру Евгений Павлович Голышев. Родился 6 (9) сентября 1914 года в городе Екатеринославе (сейчас Днепропетровск) в семье местного помещика — инженера Павла Кирилловича Голышева. В конце 1918 года семья Голышевых эмигрировала за границу: сначала в Турцию, затем во Францию и окончательно поселилась в Бельгии. Евгений с отличием закончил местный колледж. И вот как он сам писал о дальнейшем выборе своего жизненного пути: «Богу было угодно, чтобы еще в детстве я был воспитан в страхе Божьем, в любви, послушании и преданности Православию, и это воспитание определило во мне стремление к богословскому образованию. Мое поступление в Русский Парижский Богословский институт — было несомненным произволением Божием о мне». Вспоминая о времени своей учебы в институте, владыка Павел всегда тепло и с любовью отзывался о митрополите Евлогии (Георгиевском), основателе и попечителе этого учебного заведения. Митрополит также полюбил Евгения и часто приглашал его в свои покои для непринужденных бесед. По окончании института Евгений принял монашество с именем Павел и вскоре был рукоположен в иеродиакона, а затем и в иеромонаха. Первые шаги своего пастырского служения иеромонах Павел сделал в Парижском Александро-Невском соборе, а затем по поручению митрополита Евлогия в разных приходах французских городов: в Туре, Тулузе, Нанси, Тулоне и др. Владыка вспоминал: «Бывало, пригласит меня к себе митрополит Евлогий, и скажет: вот там-то проштрафился священник, и приход опустел, поезжай, мой милый, туда, устрой там все, как следует, и я, конечно, ехал. Такой разговор с митрополитом Евлогием повторялся, и я опять отправлялся туда, где нужно было кого-то заменить, что-то наладить и устроить. Можно сказать, я был на положении посла, и от этой обязанности никогда не устранялся».
Во время второй мировой войны, когда Франция была оккупирована фашистами, иеромонах Павел служил в церкви города Тулона. Он часто посещал размещавшийся здесь лагерь военнопленных, где очень много было пленных из России. И здесь он беседовал с ними, причащал больных запасными дарами. Такая его связь с лагерем показалась вредной местным властям, и иеромонах Павел был арестован и доставлен в Париж. К счастью, арест этот длился всего 2 дня, и он был освобожден. В 1946 году скончался благодетель иеромонаха Павла митрополит Евлогий. В том же году скончался его отец. Владыка так рассказывал о посещавших его в то время мыслях: «Мы остались втроем — три брата; двое обзавелись семьями — им было не до меня — одинокого монаха. Мысль, что я должен вернуться на родину и послужить русскому православному народу, владела мною давно, и вот теперь, когда многие из эмигрантов потянулись в родные края, я понял, что наступила и моя очередь увидеть свою Родину, жить и трудиться для верующего народа, и я поехал».
По возвращении на родину, уже в сане игумена, Павел был принят в число братии Троице-Сергиевой лавры, исполняя там послушание казначея. Затем он был назначен преподавателем Одесской духовной семинарии, откуда переведен на ту же должность в Ленинградскую духовную семинарию и Духовную академию. Некоторое время он состоял в должности секретаря учебного комитета Патриархии, затем служил на приходах г. Георгиевска и Кисловодска. Отсюда же он и был призван к епископству. 7 июля 1957 года в Москве, в церкви Петра и Павла, что у Преображенской заставы, состоялась хиротония архимандрита Павла во епископа Пермского и Соликамского. Хиротонию совершали митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич), архиепископ Финляндский Павел (Ольмари) и епископ Чкаловский Михаил (Воскресенский). 3 года пробыл епископ Павел на Пермской кафедре, а 15 сентября 1960 года он был переведен на кафедру Астраханскую и Енотаевскую. Здесь, 25 февраля 1964 года владыка Павел был удостоен сана архиепископа.
В Астрахани архиепископ Павел пользовался большим авторитетом. Астраханцы любили его истовые и частые богослужения, во время которых храм всегда был переполнен молящимися. Астраханцы любили его проповеди, которые он говорил за каждой своей службой, в которых он неизменно призывал к миру между людьми и любви к ближнему. Астраханцы ценили его святительские качества и монашеские добродетели: его мистический склад души, аскетизм, незлобие. На любовь к нему верующих владыка сам отвечал глубокой любовью и преданностью, той преданностью, что соединяла его со своей паствой воедино, так что явно в этом единении ощущалось биение одной духовной жизни.
Астраханцы до сих пор вспоминают его с любовью. В их глазах остался его милый облик — высокая худощавая фигура, дышащая какой-то неземной легкостью, так что, казалось, владыка сейчас взлетит под порывом ветра. Был он всегда бледен, что во многом объяснялось его болезненностью, его постоянно мучили и приводили в бессилие ужасные головные боли. Иной раз к нему по ночам по 2—3 раза вызывали «скорую помощь». Врачи утоляли боль сильно действующими лекарствами и уезжали, чтобы вскоре опять вернуться. Утром владыка появлялся в храме на службе измученный, но удивительно собранный, будто готовый к бою. По сути своей, вся его жизнь превратилась в постоянную духовную брань, и не только внутреннюю, но и внешнюю «с властями и миродержателями века сего». Причина этой брани скрывалась в самой натуре архиепископа Павла — прямой, открытой, преданной православию, не идущей ни на какие уступки и компромиссы. Такая жизненная позиция в условиях советской действительности, и особенно в период начавшихся «хрущевских гонений» на Церковь, была, по сути своей, подобна добровольному пути мученичества. Владыка Павел претерпел очень много различных невзгод от местных астраханских властей. Доморощенных богоборцев сильно тревожила проповедь торжествующего Креста, которую нес владыка астраханцам, и не менее сильно их тревожила любовь верующих к своему архипастырю. Чтобы возбудить в среде верующих недоверие к архиепископу Павлу, а также ослабить его влияние на паству, местные власти прибегали к самым недостойным приемам. Через местную прессу владыку поливали грязью, приписывали ему лицемерие, ханжество и прочие низменные качества, обвиняли его в присвоении церковных денег. Конечно, власти этим ничего не достигли: верующие слишком хорошо разбирались в том, где правда, и еще теснее стремились к владыке. Сам же владыка сильно переживал все эти грязные нападки. Когда в местной газете появилась клеветническая статья, приписывавшая архиепископу Павлу присвоение 10 000 рублей церковных денег, владыка не выдержал и поехал к редактору газеты. Он пытался добиться напечатания в газете опровержения этой клеветы, но безуспешно. Редактор так и не принял владыку — «был занят». На вопрос, когда он сможет принять, секретарь ответила: «Никогда» и торопливо захлопнула дверь. Архиепископ Павел пытался обращаться за защитой в центральные газеты, в комитет по делам религий, в Патриархию, но ничего не добился.
Начало 60-х годов XX столетия было отмечено особым натиском на Церковь. Власти запрещали крестные ходы, колокольный звон на праздники. Особенно местные органы раздражал праздник, посвященный священномученику Иосифу, митрополиту Астраханскому, проводившийся в Астрахани торжественно и при большом стечении народа. Власти требовали от владыки Павла запретить проведение этого праздника, но архиерей мужественно защищал память астраханского угодника. Вместе с владыкой стали заставлять и церковный совет Покровского собора отменить торжества. Вызывали к уполномоченному старосту собора Павла Рябых и требовали от него отменить праздничный колокольный звон. Члена церковного совета Ольгу Михайловну Чекалину заставляли вынести из храма икону священномученика Иосифа, но она твердо отвечала: «Делайте со мной, что хотите, а икону я из храма выносить не буду». Так что, несмотря на все усилия властей, праздник состоялся — был и колокольный перезвон, и торжественное архиерейское богослужение, и праздничный крестный ход вокруг Покровского собора. За это церковную двадцатку собора разогнали. На место Павла Рябых поставили старостой совершенно неверующего человека и в двадцатку набрали по большей части подобных ему людей. На самого владыку также завели уголовное дело о даче взятки должностному лицу, воспользовавшись вот каким случаем. После приезда архиепископа Павла в Астрахань вышло постановление, чтобы все кружки для сбора пожертвований в храмах вскрывались особой комиссией, состоящей из представителей церковной двадцатки и одного представителя от райисполкома. С этим человеком у владыки Павла были хорошие отношения — они давно знали друг друга, и архиерей очень его уважал. Однажды, в день рождения этого человека владыка решил сделать ему подарок. Взял коробку шоколадных конфет и вложил туда 200 рублей не для каких-либо корыстных целей, а чтобы сделать ему приятное. На дне рождения собралось много высокопоставленных людей и некоторые из них видели, как хозяин открыл подаренные владыкою конфеты и вложенные в них деньги. По этому случаю и завели дело.
На праздник святых апостолов Петра и Павла владыка служил в Петропавловском храме пос. Свободного. В конце службы он вышел на амвон говорить проповедь. Владыка чувствовал себя плохо, поэтому, стоял опершись на аналой, а рядом стояли иподьяконы. Вдруг, неожиданно из толпы выскочили несколько человек (видимо, подосланных) и кинулись на архиерея. Они стали кричать на него и с бранью срывать с него облачение. Люди в храме ужаснулись. Вместо того, чтобы броситься на помощь владыке, они в панике устремились из храма на улицу. В то же время иподьяконы Георгий и Владислав, вместе с протодьяконом Виктором стали стеной вокруг архиерея, которому стало совсем плохо, и он еле стоял на ногах, судорожно цепляясь руками за аналой. Еле-еле отбились от яростных нападок богохульников. Сразу же после службы владыку Павла увезли из храма на «скорой помощи».
Много всяческих невзгод пережил архиепископ Павел и от нового церковного совета Покровского собора, члены которого не столько управляли приходом, сколько дискредитировали приходскую жизнь постоянными ссорами, враждой, драками. Владыка не мог спокойно смотреть на такие бесчинства и пытался принимать меры к усмирению «разбушевавшейся» двадцатки. Но ее члены всякий раз, пользуясь покровительством местных властей, не давали архиерею ничего сделать.
Владыку Павла постоянно окружала молодежь. Ее влекли к архиерею его незабываемые духовные качества, его доброта и простота, искренняя вера и желание помочь ближнему. Сам владыка очень любил молодежь, он организовал при архиерейском доме нечто вроде воскресных чтений и лично занимался с ребятами. По своей доброте владыка Павел всегда помогал неимущим, нищим, обитавшим у церковных ограды. Помогал он всем — независимо от того, действительно ли человек нуждается, или он прикрывается нуждой для обмана. Рассказывали о таком случае. Однажды владыку остановил один такой «нищий», который не просто просил милостыню, а требовал ее с какой-то дерзкой настойчивостью. Владыка, не обращая на это внимание, подал ему, а на вопрос: «Зачем такому подавать?», отвечал с незатейливой простотой: «Раз просит, значит надо подать». Действительно, простота владыки подчас поражала окружавших его людей, как и то, что в жизни он был совершенно непрактичен и наивен, как ребенок. Но вся эта непрактичность и наивность в делах духовных покрывалась пламенной молитвой и удивительным упованием на помощь Божию, отчего все у владыки спорилось и получалось успешно.
23 июня 1964 года архиепископ Павел решением Св. Синода был назначен на Новосибирскую и Барнаульскую кафедру. Это известие опечалило и самого владыку и, конечно, всех верующих астраханцев. Владыка полюбил свою астраханскую паству и не хотел с нею расставаться. Как только было получено это известие, астраханцы начали толпиться у архиерейского дома. В соборе составили петицию на имя Патриарха об отмене указа, и некоторые прихожане вызвались лично поехать в Москву с ходатайством об оставлении владыки в Астрахани. И сам владыка послал об этом прошение Патриарху. Вслед за прошением, архиепископ Павел вылетел на самолете в Москву и там имел аудиенцию у Святейшего Патриарха Алексия I. Но Патриарх не отменил своего решения.
3 июля 1964 года архиепископ Павел совершил в Покровском соборе прощальную литургию, по окончании которой со слезами сказал свое прощальное слово. Всеобщий плач и искренние слезы, трогательные напутствия, пожелания и разнообразные знаки сердечной любви и признательности — всем этим одарили верующие астраханцы своего архипастыря при расставании.
Архиепископ Павел пробыл на Новосибирской кафедре до конца октября 1971 года. Тогда состоялось его назначение на Вологодскую кафедру. Но здесь он пробыл совсем недолго. Решением Св. Синода, 11 октября 1972 года, владыка Павел был отправлен на покой. Поселился он в Кисловодске, где прожил до 1975 года, когда получил разрешение от властей на выезд во Францию, к брату. 25 октября 1975 года владыка покинул Россию. Во Франции он был принят под юрисдикцию Константинопольского патриарха и назначен управляющим православными приходами в Бельгии, Голландии, ФРГ. 21 января 1979 года архиепископ Павел скончался от лейкемии.

Share 'Епископ Павел III — 1960- 1964 гг.' on Facebook Share 'Епископ Павел III — 1960- 1964 гг.' on LiveJournal Share 'Епископ Павел III — 1960- 1964 гг.' on Twitter Share 'Епископ Павел III — 1960- 1964 гг.' on vk.com Share 'Епископ Павел III — 1960- 1964 гг.' on Yandex Share 'Епископ Павел III — 1960- 1964 гг.' on Email
<< | >>