В канун юбилея Победы не мог не вспомнить обоих своих дедушек — ветеранов войны и еще одну встречу с человеком из поколения победителей. Да, так уж сложилось, что все встречи связаны с Нижегородской землей.

unnamed8-399x6001

1.

Когда началась война, Константину Васильевичу Малиновскому ему было уже 33 года. И пережито было к этому времени много. Его детство прошло в старинном селе Лыскове на Волге под Нижнем Новгородом.

Село было большое, шесть церквей (дедушка помнил их всех наизусть — Спасо-Преображенский собор с отдельно стоящей колокольней, Успенская, Вознесенская, Георгиевская, Казанская и кладбищенская-«напольная»), а еще – несколько заводов и фабрик, целый город. Волга с пароходами и заливными лугами, первые российские паровозы, купола Макарьевского монастыря на другой стороне реки.

Родители – сельские учителя. Отец, Василий Иванович Малиновский происходил из духовного сословия и был не только учителем, но еще и прекрасным рисовальщиком, зоологом, натуралистом, организатором музея и даже певчим.

Революционная смута, голод; увлечение юноши рыбной ловлей и обилие в старицах заливных лугов крупной рыбы тогда выручали семью.

Потом – радиолюбительство, первые собранные приемники и антенна, установленная на колокольне церкви.

А дальше – техникум в Нижнем, армия, после нее – Москва, институт им. Я.Каган-Шабшая, потом работа в Московской радио-трансляционной сети (МГРС), проектирование системы оповещения столицы от бомбежек (этих черных рупоров, которые были установлены на перекрестках).

Там же, в МГРС, в 1938м Константин Васильевич встретился с молоденькой выпускницей радиотехникума Ирой Крыловой, которая стала его невестой. А через несколько месяцев – удар. Отец Иры, известный инженер, строитель мостов и электростанций Александр Васильевич Крылов был арестован и пропал в недрах ГУЛАГа: «10 лет без права переписки». Перед Константином встал страшный вопрос – быть верным своей любви, но тогда принять клеймо ЧСИР (член семьи изменника родины), либо оставаться без клейма и без любви.

Выбор был сделан. В июле 1938 года Константин и Ирина поженились. Вот их свадебная фотография, и брак им предстоял длиной в 54 года:

Много позже, в 1944 году, когда Константина Васильевича принимали в партию прямо на передовой, единственным вопросом было: «За что был арестован ваш тесть?» Он просто ответил «Не знаю». На том и приняли. Но высокими наградами все же обходили.

В 1940м было короткое пребывание на Финской войне, но его затребовали на работе – и он был возвращен. Дедушка говорил, что это спасло ему жизнь: все, с кем рядом он был там, погибли.

21 июня 1941 года в субботний вечер супруги были в Большом театре, на балете «Лебединое озеро». В фойе обратили внимание на немецкого военного атташе, пришедшего на спектакль в парадной нацистской форме и высокой фуражке с орлом и свастикой. Много лет спустя, как же возмущался дедушка, когда советские военные в 80х-годах полюбили делать на фуражках эти высокие околыши…

Повестка пришла сразу, 22 июня, к вечеру надо было уже явиться на сборный пункт.

Он простился с женой, ждавшей ребенка.

Она успокаивала, повторяла, что по радио говорили, что воевать будем на чужой земле, а война продлится четыре недели, ну, может быть четыре месяца.

«Как бы не четыре года» — ответил Константин Васильевич, уходя.

***

О войне дедушка мне рассказывал, и рассказывал довольно много. Увы, детская память не сохранила большинства историй, и потом я не начал их записывать – о чем теперь очень сожалею.

Знаю, что со сборного пункта его вместе с еще 11-ю призванными, без паспортов, в гражданской одежде и естественно без оружия отправили в военную часть на Западную Украину. Но фронт приближался так быстро, что пока они доехали, та часть успела несколько раз поменять дислокацию. Однажды, они чуть не попали в окружение. У них на 12-ых была единственная бумага, которую оформили на одного из них, оказавшегося психически неуравновешенным человеком, паниковавшим во время опасности; и остальным приходилось охранять его, чтобы не лишиться документа – что во фронтовой зоне было бы смертельно опасно.

Эти 12 человек из мирной Москвы оказались на территории Украины в страшной неразберихе первых недель войны, когда не было связи, не было понятно, где наши, а где немцы. Кстати, одной из причин произошедшего дедушка считал массовые предвоенные репрессии в армии, выбившие значительное число опытных военачальников и назначение неопытных или просто бездарных командиров «по анкете».

Когда после всех скитаний они все же нашли свою часть, дедушку определили в стрелковое подразделение командиром взвода, он был уже младшим лейтенантом (один кубик в петлице). Тогда же произошли его первые бои и атаки.

Я спрашивал, страшно ли было на войне. Он говорил: «Да, страшно. Когда бежишь, а солдату, бегущему рядом, сносит снарядом полголовы». Он помнил этого солдата своего взвода, украинца, фамилия его мне всегда казалась смешной — «Тарелка». Страшно было подойти к танку и увидеть, что в танк попал кумулятивный снаряд, пробил броню и взорвался внутри…

Уже потом, изучая материалы о войне, дедушка говорил о трагических просчетах в вооружении армии, когда автомат был объявлен «полицейским оружием» и воевали они с винтовками-трехлинейками, во много раз уступавшими в скорострельности немецкому оружию.

Потом их часть оставляла Киев. Прекрасный город весь горел. Дедушка рассказывал, что привязалась к нему тогда популярная песня «Любимый город может спать спокойно…» — с ней он и уходил из Киева.

***

Вскоре, командованию стало известно, что он опытный радист, и его перевели в войска связи, он стал командиром машины связи артиллерийской бригады в чине младшего дейтенанта, лейтенанта, старшего лейтенанта, а потом и капитана.

И со своей машиной (сначала это был «Зис-5», а потом американский «Студебеккер») он и проехал по дорогам войны до 1945 года. Однако, между подразделениями он иногда передвигался на лошади. Дедушка рассказывал про свою фронтовую лошадь, которую звали Покорная, он ее подкармливал, и она его помнила и никогда не подводила.

Понятно, что связь была мишенью для военных летчиков. Однажды, за машиной связи погнался немецкий истребитель Мессершмидт (Ме109). Это была охота и погоня на выживание. Машина петляла, скрывалась в оврагах, а самолет снова и снова заходил на цель и стрелял, стрелял… Но – ушли. Может быть, самолет расстрелял весь свой боезапас.

В другой раз – бомбометание удалось, авиабомба разорвалась совсем рядом, осколки пошли выше, а дедушка получил тяжелую контузию и на несколько недель полностью лишился слуха, лежал в госпитале.

Летом 1943 года Константин Васильевич налаживал связь во время танковой битвы на Курской дуге.

Я спрашивал о самом главном, самом важном моменте войны для него – и таковым дедушка считал форсирование Днепра. По-моему, это был октябрь 1943 года, 40я армия.

Короче говоря, он получил приказ переправиться со своей «трехтонкой» связи одним из первых, чтобы корректировать огонь артиллерии. Но офицер, занимавшейся переправой, почему-то не хотел его перевозить, вышел конфликт, так что его грозили отдать под трибунал. Как я понимаю, он выдержал угрозы, добился, что его вместе с машиной погрузили, переправился под огнем и наладил связь. За эту операцию Константин Васильевич получил первую свою награду — медаль «За отвагу», которую всю последующую жизнь ценил больше всего, больше полученных позже орденов. Тогда же он  был назначен помощником начальника связи 4-0й армии.

Несколько лет назад, разбираясь в дедушкином архиве, я нашел его фронтовой дневник 1943-44 годов – тетрадку в кожаном переплете, исписанную его мелким бисерным почерком химическим или простым карандашом. И бои, и промежутки между боями, и… выписанные стихи — Лермонтов, Мяковский, Шота Руставели. И конечно же – слова о крепкой вере в победу, в освобождение от фашизма.

Потом были Западная Украина, Польша и Румыния, были и награды. Документ от марта 1944 года — от этого периода:

О том, что Константин Васильевич – опытный связист, помнили в Москве — и в марте 1945 года его вызвали для новой ответственной работы. Родившаяся осенью 1941го года дочка (в будущем – моя мама), конечно, не узнала пришедшего домой мужчину в длинной военной шинели. Она за первые годы своей жизни и мужчин-то немногих видела.

**

А дальше – уже после войны – годы и годы работы над авиационным вооружением, испытания в Капустином яру, работа в московском КБ-1 и, наконец, в Военно-промышленной комиссии Совета министров СССР. Его другом был А.Н.Туполев, он хорошо знал Г.М.Бериева, П.О.Сухого, М.Л.Миля и других авиаконструкторов. Для себя же он ничего не скопил – ни дачи, ни машины никогда у него не было. Ну а главным отдыхом дедушки всегда оставалась рыбная ловля, особенно зимняя, на мормышку.

Константин Васильевич ушел на пенсию только в 75 лет. Крепкое было поколение.

Летом, мы с дедушкой часто ходили в лес – он знал растения и различал голоса птиц. Как-то, мы вышли на край поля, где раскисшая дорога вся была разворочена гусеницами тракторов. «Какая грязь», – удивился я – «просто вселенская грязь!». «Нет», — сказал дедушка, — «настоящая вселенская грязь была только на войне, без конца – когда люди шли по ней без сна под дождем много дней и иногда засыпали на ходу…»

Война, со слов дедушки, была страшной работой. С потом, болью и кровью, с самыми высокими и самыми низкими проявлениями человека.

***

Дедушка был, как говорится, человеком своего времени, членом партии с фронтовых времен. Думающим, умевшим анализировать происходящее. Потом всю жизнь он много читал о войне. Но я не помню ни разу, чтобы дедушка надевал свои награды.

Верующим он не был, молитв не знал и, пожалуй, считался твердым атеистом. Хотя к моему крещению и началу церковной жизни отнесся доброжелательно. А незадолго до смерти он рассказал мне, что все же помнит одну молитву, которую прекрасно пел его отец на церковном клиросе… На вопрос «Какую же?», он ответил: «Разбойника благоразумного во единем часе раеви сподобил еси, Господи, и мене древом Крестным просвети и спаси мя».

К.В.Малиновский умер 10 июля 1992 года в возрасте 84х лет в день прав.Сампсона Странноприимца, был отпет в московской церкви Илии пророка («Обыденной») протоиерем Александром Егоровым. Похоронен на Московском Хованском кладбище, в дальнем его конце.

Вечная память.

2.

Владислав Евгеньевич Судариков (1916-2006). Он родился в деревне Осиновка Ардатовского уезда Нижегородской губернии, в семье сельского учителя. Своего отца, носившего другую фамилию, он не знал, тот погиб на Первой мировой еще до его рождения; коллега отца по учительству усыновил мальчика и воспитал как сына.

С юности Владислав увлекался биологией и химией, после школы сельской молодежи учился в ФЗУ в Дзержинске, а потом поступил в пединститут в Нижнем Новгороде (Горьком). С 1938 года он уже стал преподавателем Горьковского сельхозинститута и занимался наукой на кафедре зоологии и анатомии.

Вскоре он женился, и в 1940м году в городе Горьком появился на свет мой отец.

Когда началась война, Владислав Евгеньевич сначала работал в Горьком, а затем попросился на фронт и был мобилизован. С мая 1942 г — он в действующей армии, сначала как рядовой стрелкового полка, пулеметчик. Затем, как дипломированный специалист, он был переведен в войска химзащиты, прошел курсы начальников полевой химической лаборатории и с октября 1942 года в чине старшего техника-лейтенанта воевал до конца войны – на Калининском, Западном и 1м Белорусском фронте. В октябре 1944 года в Польше был тяжело ранен в голову осколком мины. После госпиталя, участвовал в освобождении Варшавы и взятии Берлина, демобилизовался в ноябре 1945 года.

Во время войны Владислав Евгеньевич был награжден орденом Красной Звезды за поиск и обнаружение при наступлении в Польше нескольких складов с немецким химическим оружием. Я обнаружил вот такой наградной документ:

А после Победы его путь лежал в науку – в экспериментальную практическую биологию и он стал специалистом по болезням рыб, различным рыбьим паразитам-червякам (нематодам и трематодам), в том числе опасным для человека. После войны, В.Е.Судариков стал учеником и последователем знаменитого академика Константина Ивановича Скрябина (1878-1972) – основателя российской и советской паразитологии. Портрет Скрябина всегда висел над его рабочим столом.

Кандидатская в 1950м, докторская в 1963м. Байкал, Якутия, Аральское море, Туркмения и конечно Астраханский заповедник, дельта Волги…

Как вспоминал дедушка, однажды, в период работы в дельте Волги, ему удалось предотвратить эпидемию. В исследованных рыбах, вылавливаемых для промысла, он обнаружил вибрионы холеры. Обращения к местным властям о немедленном прекращении промысла и обеззараживании ничего не дали. Ему пришлось писать срочную телеграмму в ЦК КПСС, и только тогда оперативные меры были приняты.

Владиславу Евгеньевичу удалось увидеть плоды своих трудов – его монография по паразитологии была издана в России и даже за рубежом, до последних лет жизни он работал, консультировал молодых ученых, руководил диссертационными работами, в 2001м был награжден Орденом Почета.

А вот о войне дедушка при мне никогда не говорил. Разве что, однажды вспомнил. Будучи в Белоруссии, он лишился бритвенных принадлежностей, у него отросла борода и в селе его приняли за священника. А там, видимо, батюшки давно уже не было, много детей было не крещеных, много покойников не отпетых. Так что его стали просить – мол, мы видим что вы батюшка, сделайте милость, послужите, покрестите. Он решительно отказывался – а деревенские всё не верили.

Жил дедушка очень скромно, а награды надел только когда пришли его фотографировать к 85летию.

В.Е.Судариков умер на 90м году жизни, увидев своих правнуков и правнучек. Похоронен он на небольшом кладбище в Московской области.

Вечная память.

PS У меня нет фронтовых фото дедушки – поэтому я поместил довоенную (студенческую) и послевоенную …

 Дядя Вася

В 1980х годах мои родители купили деревенский дом в Богородском районе Нижегородской области. Такая была добрая живая русская провинция. С пением петухов, со стадом, которое пастух выгонял ни свет ни заря, а загонял назад, когда уже вечерело. С долгими закатами и ярким звездным небом.

Соседом нашим был еще бодрый и крепкий ветеран войны, все звали его дядя Вася.

Дядя Вася был местным балагуром и весельчаком. Он разбирался во всех вопросах сельской жизни, умел играть на гармошке и художественно материться. Ранним солнечным деревенским утром я просыпался под громкий веселый разговор дяди Васи, с характерным окающим нижегородским говорком обсуждавшего с соседками что-то по хозяйству с такими изысканными оборотами речи, которых я с тех пор больше и не слышал никогда.

Так как мой отец, выросший в городе и вдохновленный новым поприщем, проводил тогда в деревне все свое свободное время, дядя Вася учил его сельской премудрости – о пахоте, о сенокосе, о грибных местах в лесу. Всю свою жизнь дядя Вася провел в этой деревне, почти никуда не выезжая дальше райцентра. А вечерами он, бывало, сидя на завалинке, рассказывал нам истории из былой жизни.

Например, о том, как году в 1939м закрывали церковь в соседнем селе Хвощевке.

«- А цЕрква-тО у нас бОгата была, даже в БогорОдском таких церквей нет»

В-общем, из города приехали, с оружием. Искали местного жителя, чтобы забрался на колокольню и спилил крест. Обещали костюм новый подарить! И вот только один какой-то согласился, полез и спилил, церковь закрыли и костюм ему дали. Но вскоре его разбил паралич, так что всю жизнь он ходил скорченный, смотреть мог только в землю. Даже подаренный костюм поносить не пришлось. Так и помер скорченный…

***

То, что дядя Вася – ветеран и инвалид, было видно невооруженным глазом. Одна рука у него была искалечена – не было двух пальцев и остальные плохо сгибались. А еще один осколок был в спине, где-то рядом с сердцем, и другой – в голове. Врачи сказали, что они так глубоко, что удалить уже невозможно.

Про войну он особо не рассказывал. Но так как мой отец много с ним общался – постепенно стало ясно, что воевал дядя Вася недолго. Призванный 18летним мальчишкой в 1942м году, он все свое военное время после учебки провел подо Ржевом — сначала защищая его и отступая, а потом отвоевывая. Именно тогда накрыло его той самой миной, осколки которой он носил с тех пор в своем теле. После госпиталя его демобилизовали как инвалида, он вернулся в родную деревню и стал там первым парнем.

Больше ведь из призванных никто не вернулся.

Как-то после бани отец попросил его рассказать о войне. И дядя Вася рассказал.

Как наступать наши начали подо Ржевом – так стали пленных брать. И вот, захватили они в плен много итальянцев, человек 70. Нескольким молодым русским солдатам, одним из которых был рядовой Василий – приказали тех пленных отконвоировать. Ну и не рассчитали. Дорога шла через лес, часа 2 ходу, а солнце закатываться стало. И поняли парни, что еще несколько минут – и не спасет их оружие, в темноте так легко всем пленным договориться на своем языке, а потом броситься врассыпную или дать конвоирам палкой по голове. Все одно – или пленные прибьют или свое командование к стенке поставит за то, что целый отряд упустили. И решили конвоиры, что единственный способ – расстрелять всех. Выстроили они всех пленных. И расстреляли. 70 человек. Война, будь она неладна…

***

Не помню, чтобы дядя Вася надевал награды…

Зато помню, как они с женой, тетей Юлей, заранее заготавливали себе гробы. Они их называли «гробА» и хранили в кирпичном сарае – «полатке» — напротив дома. Однажды, один гроб пришлось отдать для родственника – и потом они вдвоем делали новый, строгали рубанками рядом с домом – аккуратно, ладно.

Ну, скоро и пригодилась работа. Умер дядя Вася быстро – осколок все же рядом с сердцем носил много лет…

Его отпели «мирянским чином» – в конце 80х годов все окрестные храмы были еще закрыты и разрушены – и умерших отпевали деревенские старушки по сохранившимся старым книгам. Похоронили на маленьком деревенском кладбище у деревни Макарихи.

Вечная память.

Вчера возвращался на машине домой, впереди ехал блестящий золотистого цвета «Мерседес» с наклейками на заднем стелке: «70лет победы» и «Спасибо деду за победу, а бабуле – за крепкие пули»

И подумалось – как же это чванливое пижонство далеко от памяти о миллионах солдат страшной войны, о тех настоящих и очень скромных героях, которых привелось узнать и которые лежат теперь на далеких и позабытых кладбищах.

Вечная им память.

Источник: Православие и мир

Share 'Добрые лица на страшной войне' on Facebook Share 'Добрые лица на страшной войне' on LiveJournal Share 'Добрые лица на страшной войне' on Twitter Share 'Добрые лица на страшной войне' on vk.com Share 'Добрые лица на страшной войне' on Yandex Share 'Добрые лица на страшной войне' on Email
<< | >>